Именно так, по моему глубокому убеждению, и развивалась ситуация, которую мы наблюдаем в последнее время.
Неожиданно на арене банкротства появляется новый игрок – Счетная палата РФ. Начинается восхваление Федеральной налоговой службы России (ФНС) и критика арбитражных управляющих (АУ), что строится на следующих доводах: за 2015 и первую половину 2016 год АУ выявили существенно менее 105 случаев преднамеренного банкротства, тогда как ФНС – целый 661 случай. «То есть либо арбитражные управляющие работают некачественно, либо намеренно скрывают признаки злоупотреблений», как утверждает источник «Ъ» в правительстве. Впрочем, доблестная ФНС уже спешит на помощь, раскатала губу и приготовила мешки для денег: «Нужно больше золота!».
…Потратив полчаса времени на анализ ЕФРСБ, неспешно потягивая чаёк, подготовил небольшое заключение по указанному поводу. Барабанная дробь – за указанный период времени АУ выявили аж 1505 случаев преднамеренного банкротства, то есть сработали в 2,28 раза продуктивнее ФНС! То есть ФНС «либо работает некачественно, либо намеренно скрывает признаки злоупотреблений»! 🙂
Разумеется, должники нередко скрывают документы и будут скрывать их независимо от того, кто конкретно будет проверяющим – АУ или ФНС. Так что процент случаев невозможности постановки четного диагноза от инициатив Счетной палаты не изменится. А вот вопрос, поставленный в заголовке данной статьи, весьма и весьма актуален и наглядно показывает уровень проработки заявленной инициативы.
Пытаясь найти доводы в свою пользу, ФНС заявляет – мол, по обращениям АУ очень мало возбуждается уголовных дел, а значит заключения АУ плохо проработаны. А что, по обращениям ФНС возбуждается много дел? Как сама Счетная палата и указывает – менее, чем в 5% случаев. Так что и второй довод не сильнее первого. А уж качество труда следствия по экономическим преступлениям уже получило оценку Президента РФ В.В. Путина: «Попрессовали, обобрали, отпустили». И АУ никак не являются лицами, ответственными за качество следствия[1].
Следующим доводом ФНС пытается увести тему в сторону – мол, АУ очень много причиняют и очень мало гасят убытков. Тема эта упомянута здесь совершенно ни к месту и о проблематике данной стоит разговаривать отдельно. Впрочем, как минимум один аспект упомянуть стоит: как известно, взыскиваемость дебиторки в абсолютном числе случаев низка – 5-10%, но за невзыскание дебиторки с АУ суды взыскивают убытки по номиналу, так что о справедливости таких решений говорить крайне сложно.
Ещё один довод ФНС – на АУ подается много жалоб. Здесь ФНС пытается применить известный прием софистики – подмену понятий, а именно – права на иск в материальном и процессуальном смысле слова. Потому как удовлетворяемость жалоб ФНС на АУ в целом составляет 25%, то есть 3 из 4 жалоб – ни о чем. А статистики по претензиям к АУ в части подготовки заключений о признаках преднамеренного и фиктивного банкротства и вовсе не приведено. Не любит ФНС приводить конкретные цифры – хвататься на самом деле особо нечем. Да и больно знакомый «почерк» прослеживается в доводах Счетной палаты…
Что имеем в итоге? ФНС, действуя под маской Счетной палаты, пытается «на понтах» выбить себе дополнительное финансирование. Только вот заявленная аргументация очевидно несостоятельна. Пора учиться считать.
P.S. С текстом письма РССОАУ по теме можно знакомиться здесь.
[1] Не секрет, что не смотря на весь объём контроля и надзора за деятельностью следствия результаты его труда в значительном числе случаев – удручающие. Поэтому достаточно сомнителен довод о том, что усиление контроля и надзора улучшает качество труда проверяемых лиц.