Использование искусственного интеллекта в юридической практике становится всё заметнее. Нейросети применяют при подготовке документов, поиске судебной практики и анализе материалов дел. Одновременно появляются ситуации, когда у участников процесса возникают подозрения, что ИИ мог использоваться и при подготовке самого судебного акта.
Одним из косвенных признаков такого использования может становиться необычная для судебных решений стилистика: разговорные выражения, нетипичные обороты или ссылки не на правовые нормы, а на общеизвестные фразы и пословицы.
«Первое слово дороже второго»: пословица вместо эстоппеля
Показательный пример — постановление Арбитражного суда Московского округа от 31.07.2025 по делу № А40-146414/2023.
Спор возник из договора поставки оборудования с недостатками. Сначала поставщик признал наличие дефектов и предложил покупателю компенсацию, однако впоследствии изменил позицию и стал утверждать, что товар был надлежащего качества.
Оценивая такое поведение, суд указал:
«Суд округа полагает, что в данном случае действует правило: первое слово дороже второго».
По существу речь идёт о хорошо известном правовом принципе — запрете противоречивого поведения, или эстоппеле. Он связан прежде всего с требованием добросовестности и закреплён, в частности, в п. 5 ст. 166 ГК РФ и ст. 10 ГК РФ.
Сам вывод суда выглядит логичным: участник спора не должен получать преимущество благодаря позиции, которая прямо противоречит его собственному предыдущему поведению.
Вопрос вызывает именно форма аргументации. Пословица «первое слово дороже второго» не является ни нормой закона, ни самостоятельной правовой доктриной. В судебном акте более естественной выглядела бы ссылка на принцип добросовестности и запрет противоречивого поведения.
Разумеется, необычная формулировка сама по себе не доказывает, что текст создавался при помощи нейросети. Это может быть авторский стиль или обычная стилистическая небрежность. Однако такие случаи показывают более общую проблему: судебное решение должно содержать проверяемую правовую аргументацию, особенно если сформулированный в нём вывод впоследствии будет использоваться участниками других дел.
Подозрение в использовании ИИ самим судом
Ещё более резонансные ситуации возникают, когда участники процесса прямо заявляют, что отдельные фрагменты судебного решения могли быть сформированы нейросетью.
Так произошло в деле двух бывших сотрудников полиции, рассмотренном Ейским городским судом. Защита обратила внимание на необычные для судебного акта выражения — в частности, «целая плеяда защитников», события, происходящие «чудесным образом», и характеристику подсудимого как «решительного должностного лица».
Привлечённый стороной защиты лингвист пришёл к выводу о высокой вероятности того, что отдельные фрагменты текста могли быть созданы с использованием технологий искусственного интеллекта.
Однако принципиально важно, что факт применения ИИ судом установлен не был. Вышестоящие инстанции не признали необычную стилистику достаточным основанием для отмены приговора. В частности, Четвёртый кассационный суд общей юрисдикции в определении по делу № 77-594/2026 от 03.03.2026 оставил судебный акт в силе, указав, что выбранная стилистика не влияет на его законность.
Поэтому этот случай корректнее рассматривать не как доказанный пример применения нейросети судьёй, а как спор вокруг возможного использования ИИ.
При этом сам факт появления подобного аргумента примечателен: особенности языка судебного акта фактически превратились в самостоятельный довод стороны при его обжаловании.
Что говорит Верховный Суд об использовании искусственного интеллекта
Постепенно вопросы применения ИИ получают и процессуальное регулирование.
21 мая 2026 года было принято Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 15 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству».
Согласно п. 42 Постановления, участник процесса, представляющий сведения о фактах, полученные с применением технологий искусственного интеллекта, должен сообщить об этом суду.
Такое требование связано в том числе с известной особенностью генеративных моделей: они способны создавать убедительно выглядящую, но недостоверную информацию, включая ссылки на несуществующие документы или судебные решения.
27 мая 2026 года председатель Верховного Суда РФ Игорь Краснов также поручил провести обобщение судебной практики по делам, связанным с применением искусственного интеллекта. Предполагается рассмотреть широкий круг вопросов — от дипфейков и защиты деловой репутации до обжалования судебных актов, при подготовке которых мог использоваться ИИ.
На момент публикации исходной статьи такой обзор ещё не был опубликован, а официальная дата его выхода не называлась.
Почему проблема важна в том числе для дел о банкротстве
Для банкротных споров вопрос достоверности юридической аргументации особенно важен. В таких делах суду приходится анализировать большой объём документов, множество взаимосвязанных сделок, требования кредиторов, финансовые операции должника и значительный массив судебной практики.
ИИ способен существенно ускорить работу с этими материалами, но его применение создаёт дополнительный риск появления неверных ссылок, неточных цитат и выводов, которые внешне выглядят убедительно, однако не подтверждаются первоисточниками.
Поэтому и представителям должника, и кредиторам, и арбитражным управляющим имеет смысл особенно внимательно проверять судебную практику и нормативные ссылки, которые появляются в документах другой стороны.
Что делать, если в документах обнаружились признаки использования ИИ
Проверять судебную практику. Любое упомянутое решение желательно находить непосредственно в КАД, ГАС «Правосудие» или надёжной правовой системе. Особенно настороженно стоит относиться к делам, которые невозможно найти по указанным реквизитам.
Сверять цитаты с первоисточниками. Нейросеть может корректно указать существующее дело, но приписать суду вывод, которого в судебном акте на самом деле нет.
Проверять нормы закона. Несуществующие пункты статей, устаревшие редакции и неправильно указанные реквизиты нормативных актов также могут свидетельствовать о некритичном использовании ИИ.
Ссылаться на позицию Верховного Суда. Если есть основания предполагать, что фактические сведения получены с использованием нейросети, можно обратить внимание суда на п. 42 Постановления Пленума ВС РФ № 15 от 21.05.2026 и поставить вопрос об источнике соответствующих сведений.
Фиксировать вымышленную судебную практику. Представление суду несуществующих решений может иметь уже вполне реальные процессуальные последствия. Например, в деле № А27-7831/2025 вопрос о выдуманной ИИ судебной практике привёл к применению судом штрафных мер.
Не путать необычный стиль с юридической ошибкой. Разговорная формулировка или нетипичный оборот сами по себе вряд ли станут достаточным основанием для отмены судебного акта. Существенное значение имеет то, привело ли возможное использование ИИ к неправильному установлению обстоятельств дела, искажению судебной практики или нарушению норм материального и процессуального права.
ИИ не освобождает от ответственности за содержание документа
Само по себе применение искусственного интеллекта при юридической работе постепенно становится обычным инструментом. Проблема возникает тогда, когда созданный нейросетью текст используется без проверки.
Независимо от того, кто применяет ИИ — представитель стороны, арбитражный управляющий, эксперт или сотрудник суда, — итоговый документ должен основываться на реальных фактах, действующих нормах права и существующей судебной практике.
Поэтому ключевой вопрос сегодня заключается уже не столько в том, допустимо ли пользоваться искусственным интеллектом в юридической работе, сколько в том, кто несёт ответственность за ошибки, допущенные при его использовании.
Источник: Zakon.ru